Облегчая путь для выживших: представители CH Oncology и других организаций встретились с конгрессменом д-ром Шриером, чтобы выступить в поддержку реабилитации онкологических больных

Член Палаты представителей США д-р Ким Шрайер (штат Вашингтон, 8-й избирательный округ) недавно встретилась с членами онкологической бригады Confluence Health, исследователями в области онкологии и людьми, пережившими рак — все они связаны с местным фондом EASE (Exercise and Survivorship Education) Cancer Foundation — чтобы обсудить значение реабилитации после рака и выразить надежду на то, что эта жизненно важная помощь станет более доступной.

Кэти Кембл, сертифицированная медсестра-специалист по онкологии (ARNP) в Confluence Health, а также одна из основательниц и нынешний президент организации EASE, вела дискуссию, уделив особое внимание тому, как усилия по развитию этой программы оказали ощутимое влияние на людей, перенесших рак, не только физически, но и психологически, предоставив им инструменты и придав им стойкость, благодаря которым они смогли достичь большего, чем многие считали возможным. К ней присоединились онкологи из Confluence Health — доктор Джули Смит и доктор Николас Куммер, которые также обсудили влияние реабилитации после рака на пациентов.

«Участие в этой программе помогло мне справиться с тревогой и даже просто показало, что я по-прежнему могу подниматься по лестнице, придав мне уверенности», — пояснила одна из участниц программы, пережившая рак. «Спасибо EASE».

Помимо партнерства с Confluence Health по разработке программы совместно с онкологами и другими специалистами, занимающимися лечением рака, группа также пообщалась с членом Конгресса доктором Ким Шрайер о исследованиях, проведённых доктором Тимом Бернхэмом — профессором науки о физической культуре в Центральном университете Вашингтона, который также присутствовал на встрече и рассказал о своей работе, продолжающейся по сей день. Д-р Бернхэм сыграл ключевую роль в создании и обеспечении постоянного успеха этой реабилитационной программы. Помимо физического эффекта — который, как было доказано, оказался значительным — участники также описали её влияние в гораздо большем числе аспектов, чем первоначально ожидалось.

«Реабилитация очень важна не только с физической, но и с психологической точки зрения», — пояснила ещё одна выжившая и участница программы. «Само по себе наличие той «энергии активации», которая позволяет прийти на это занятие, пообщаться с другими людьми и услышать от тех, кто действительно прошел через это, что они понимают, как ты себя чувствуешь… Я не могу не подчеркнуть, что такая онкологическая реабилитация должна быть доступна всем, кто проходит через это».

Реабилитация после перенесенного рака — это важнейшая, но зачастую упускаемая из виду часть процесса лечения онкологических заболеваний. Несмотря на то что достижения в области лечения помогают все большему числу людей дольше жить после рака, многие из них сталкиваются с усталостью, слабостью, когнитивными изменениями и потерей самостоятельности, что может существенно влиять на повседневную жизнь. Доказано, что структурированная междисциплинарная реабилитация — аналогичная той, которая применяется при сердечно-сосудистых или легочных заболеваниях, — улучшает физическую функциональность, уменьшает симптомы и помогает пациентам вернуть ощущение нормальной жизни. Проблема заключается не в отсутствии доказательств или необходимости; дело в том, что реабилитация после рака до сих пор не организована в виде последовательной, скоординированной программы, принятой на национальном уровне, на которую могли бы полагаться пациенты и медицинские команды. Но, несмотря на это, программа, разработанная организацией EASE в партнерстве с Confluence Health, Центральным университетом Вашингтона, YMCA долины Венатчи и другими организациями — в частности, проводимая два раза в год «Программа оздоровления и реабилитации выживших после рака» — для многих становится судьбоносной.

«Мы здесь, чтобы поддерживать друг друга. Мне нужно было место, куда я могла бы прийти и сказать: „Эй, я закончила лечение, и у меня нет никого, кто бы заботился обо мне в повседневной жизни, но что мне теперь делать?“», — пояснила третья выжившая после рака, которая также присутствовала на мероприятии. «Нет никаких причин, по которым [другие медицинские учреждения по всему штату не могли бы организовать подобное]. Confluence Health может многому научить весь штат в области лечения рака».

В настоящее время доступ к такого рода медицинской помощи неравномерен и зачастую предоставляется слишком поздно, и именно на это группа надеялась обратить внимание конгрессмена доктора Ким Шрайер в надежде способствовать изменениям. Реабилитация зачастую осуществляется в виде разрозненных посещений терапевта, а не в рамках целостной программы, а модели оплаты, такие как Medicare, не всегда поддерживают тот структурированный подход, который приводит к лучшим результатам. Без четких стандартов и измеримых результатов системам здравоохранения и плательщикам сложно оценить эффективность или расширить доступ — особенно в местных сообществах и сельских районах, где получает помощь большинство пациентов.

«Если бы кто-то принес мне таблетку, способную достичь всех тех результатов, которых позволяет добиться эта программа, — добавил доктор Куммер, — — это был бы препарат стоимостью в миллиард долларов. Физические упражнения как вид терапии чрезвычайно эффективны… и приносят огромную пользу для психического здоровья».

Группа призвала конгрессмена д-ра Шрайер возглавить эту инициативу, отметив, что сейчас открывается явная возможность разработать и опробовать более скоординированную модель, которая сделает процесс выздоровления более предсказуемым для пациентов и более эффективным в масштабах всей системы. Несмотря на то что проект пока находится на ранних этапах, конгрессмен д-р Шрайер выразила благодарность и глубокий интерес к тому, чтобы понять, что можно сделать для расширения доступа к данному виду медицинской помощи.

Для выступавших это вселило надежду на то, что у других тоже могут появиться возможности, которые буквально изменили их жизнь.

«Эта программа — она действительно работает», — добавил один из выживших. «Я могу бегать. Я могу кататься на велосипеде… Она дала мне смысл жизни. Мне так повезло, что я живу здесь. Если бы у меня не было доступа к этой программе, я не думаю, что остался бы в живых».